К этому времени четыре пары очей опустились долу. Корделия чертила носком воображаемые круги. Род ничего не сказал, но поглядел на эльфа с новым уважением.

- А посему, пожелайте им спокойной ночи, - приказал Пак, - и заверьте их, что с удовольствием побудете под моим присмотром, пока они не вернутся.

Дети неохотно, и с плохой миной, подошли один за другим получить быстрое чмокание в щеку и небрежные объятия, предназначенные для Корделии и Грегори и мужественное рукопожатие для Магнуса и Джефри (но с чмоканием в щеку для мамы).

- А теперь, ступайте, - предложил Пак Роду и Гвен, - и не волнуйтесь о судьбе детей. Я ручаюсь за их безопасность, хотя б против них выступило целых двунадесять рыцарей, ибо защищать их будет легион эльфов!

- Не говоря уж о том, что ты сам сможешь без труда разгромить дюжину, - признательно склонил голову Род. - Спасибо, Пак.

- Да будет благословен твой труд, Робин, - скрыла улыбку Гвен.

- Умоляю, леди! - скривился Пак. - Не забывайте о моей чувствительности!

- Его благословишь ты сам, - заверила Пака Гвен, - я не призываю никакого другого. И все же, я тоже благодарю тебя, лесовик.

- Всегда рад помочь, - Пак с рисовкой сдернул шляпу и поклонился. Всегда, когда леди столь прекрасна. А теперь ступайте себе, не зная забот, и поспешите, пока сумерки не сдались на милость ночи!

Они последовали его совету. Род закрыл за ними дверь и они прошли по дорожке пять шагов, считая их под нос. Затем Род произнес "шесть", и "семь", и...

И, словно по сигналу, окно позади них заполнили четыре рожицы с криками "Доброго вечера!", "Спокойной ночи, мама!", "Счастливо!".